320 непальских рупи

8 утра. Слегка голодный несусь по узкой залитой солнцем улочке Патана, пригорода Катманду.

Рыжие кирпичные стены, им сотни лет, по сторонам продуктовые лавки, ювелирные и сувенирные мастерские, где сидя на полу буквально на коленках зубилом и молотком выстукивают будд, тут же рядом пожилой иссохший старик ремонтирует уставший велосипед, блестящая всей позолоченной бижутерией красивая пожилая женщина вышивает платок, посматривая дурацкий сериал на пыльном маленьком телеке. Обычный пыльный солнечный день.

Несусь мимо всего этого с уже привычным ощущением сказочности, нелогичности, рандомности картинок и запахов. Кажется, невозможно предсказать, что увижу в следующий момент. И через всё это — приятное чувство комфорта, словно я слился с этим или даже скорее совсем исчез.

Маленькая чаёвня с потолком ниже моего роста, в ней мелкие пацаны лет десяти-двенадцати. — Намасте! Два масала чая, пожалуйста, и вот эту лепешку. — Малба, — кратко и чётко поправляет меня парнишка в синей футболке с пинкфлойдовским коллажем, показывая на лепёшку. В глазах его заблистал фонтан национальной гордости, как если бы какой-то немчура на московской народной ярмарке назвал каравай гамбургером и получил бы за это скалкой от толстой поварихи в красном кокошнике. — Ну тогда мне не одну, а две малбы, — с улыбкой говорю, — раз такое дело. — Please, sit down, mister — как всегда услужливо сказал самый шалопайский из всех мальчуган в бейсболке козырьком назад и плеером в ушах и закурил сигарету.

Я сел, осмотрелся. Залитая жиром замызганная кухня с бледно-розовыми стенами, грязные чернючие кастрюли и сковороды, что единственный раз мылись на заводе-изготовителе — и это уже совсем не удивляет и не смущает. Выцветший календарь с на стене с изображением Будды показал 1998 — возможно год последнего ремонта.

Тощий, высокий парнишка постарше с точёным фотогеничным лицом и чёрными вьющимися волосами бодро насыпает заварку в молоко, помешивает. Я ради шутки говорю: «а где ж специи масала?» Он смущается, но улыбка радостного маленького обмана побеждает и на лице его-таки нарисовалось, что масалы здесь отродясь не было и вряд ли будет — ну и ладно, чай вкусный всё равно.

Через минуту стало ясно, это не просто пацанва, а банда мелких уличных проказников. Появление меня в их логове ободрило их на подколы друг друга.

— Вы говорите по-непальски? — спросил паренёк, активно жуя жвачку. — Нет :) — Совсем? — радостно улыбаясь уточнил он. — Ну да, абсолютно :) — А вот он говорит по-русски! — сказал другой, понтово крутя ключами в руке, указывая на своего полноватого друга в очках. — Ээй, сам ты! — чуть ли не обидевшись возразил очкарик.

И ржу-у-у-ут, то косясь на меня, то толкаясь меж собой, задирая друг друга.

Чуть позже между первой и второй кружкой чая, я заметил, как в их стане стал назревать какой-то тайный заговор. Они стали шушукаться, словно в их шёпоте я уж наверняка не разберу их непальского, и украдкой поглядывать на меня, не заподозрил ли я уже их план. Актёришки!

Главный задира в бейсболке козырьком назад, шепчет на ухо длинному красавчику за плитой, лицо у которого вдруг стало серьёзным и выражало то ли страх, то ли неодобрение.

Коварный план их раскрылся весьма скоро. Я выпил две кружки сладкого молочного чая, съел три малбы. Нависла тишина, затаив дыхание, мне принесли бумажку, на которой было написано «320». Я широко улыбнулся и всё понял. Я знал, что поел я на 40 максимум 50 рупи. Тем не менее, этот обман меня здорово развеселил.

С какой-то радостью медленно я поразглядывал их, заглянул в их шкодные настороженные глаза. Я дал им ровно 320 рупи. И тут же глаза их округлились, они зашушукались так, словно уже мысленно делили, кому сколько достанется. Нет, это не было благотворительностью или желанием побаловать, скорее плата за их смелость. Смелость мыслить, чудачить. Их смелость была ярче и веселее моего возраста, опыта или чего бы то ни было.

Всё это время, сидя на подстилке, за мной и этой шпаной наблюдал сухотелый пожилой старик, продавец конфет. И за это время, смотря на меня, кажется, он ни разу не шевельнулся и, наверное, даже не моргнул. Казалось, он знает тут всех, знает про меня всё и в первую очередь то, что больше всего не хочется показывать. Сказать «наблюдал» д аже чересчур самонадеянно, с чего такая честь?


Героев нет

Они вымерли. Это в древних эпосах человек мог преодолеть пешком огромные расстояния, чтобы найти Учителя и отыскать Истину. Сейчас учителя можно купить в несколько кликов, и он сам к тебе придёт и сразу десять.

К нам пришла музыка

Где-то пол года назад я стал давать уроки игры на музыкальных инструментах для местных детишков: дудук, флейта, гитара и так далее, у меня их штук 20.

«Сны ветвей»

Обрядовые песни, погружающие в мир первородных образов и архетипов, проявляющих естество, очищающие душу.

О домашних родах, боли, страхе и мужестве

К нам пришёл сын. И родили мы его дома. Без акушеров и врачей.

Зайчик! Шарик! Счастье!

У моего сына слова «шарик» и «зайчик» получаются как-то одинаково. Что-то вроде «сясья». И на слух слышится «счастье».

Весна в поселении

Помещики мы, как тут шутят. Живём в родовом поместье в Краснодарском крае. Гектар земли и уже посадили около 100 садовых деревьев, развели небольшой огород. Просторы во все стороны.

Клип «Видеть тебя»

Чудесное неслучайное знакомство на Пангане с Косом и Лу, затем два месяца на Бали и вот результат совместного труда: первый мой клип на песню «Видеть тебя».

Океан волнуется, а вселенная человечится

То, что люди ощущают себя одинокими и очень временными посетителями во Вселенной, находится в прямом противоречии со всем, что говорит о человеке (и других организмах) наука.

Отношения — это несерьёзно вообще

Лучше от этого слова отходить даже. Семья — вот что по-настоящему.

Семя любви и сострадания

Трендовая ныне «буддийская» пустота, пока она не оплодотворена семенем чистой любви и сострадания — в сущности своей походит на стриптизёршу — вроде красиво, но не то.

Серия статей из Непала

В Непале мы с любимой прожили около двух лет. Это больше, чем в любой другой стране. Здесь рождалась наша семья, родился наш сын.

Махадэнс

Даниил Йоль приглашает поиграться, проснуться, оживиться, встряхнуться, перезапуститься и растанцеваться в формате Махадэнс.

Бизиборды-деревяки

Добро пожаловать в интернет-магазин авторских детских игровых досок, где всё вертится, щёлкает, мигает, двигается, где всё можно, всё безопасно и так интересно!

Это реально опасно!!!

Внимание! Этот текст может пошатнуть психическое равновесие. Не уверен — не обгоняй! А лучше уходи вообще. Включи телевизор, посмотри новости. Всё ещё здесь? Зачем? Смотри, сколько всего интересного в мире! Ну как хочешь.

«Wi-Fi иногда» (про Лаос)

Лаос — странный. И пока ещё малопонятный. Первое, что бросается почти сразу, — Лаос не заигрывает и не любезничает с тобой, фарангом-туристом. И это, честно говоря, клёво.

Уютный тёплый Львов

Город, жители которого оставляют ключи от дома под ковриком. Игрушечно-сказочный, волшебно-изумрудно-гудвиновский, обшарпанно-вкусный, пропитанный революционным духом, местными «чудовыми» легендами, исторически потрёпанный, но живой.

«Я занят»

Пару дней назад я встретил на улице подругу. Остановился, спросил: «Как ты, как семья?» Она посмотрела на меня снизу вверх и тихо пробормотала: «Я так занята... Так сильно занята. Столько всего навалилось, не представляешь».

«А как вы заставляете его учиться дома?»

Вопрос про семейное образование, который я чаще всего слышу. И всегда отвечаю: «Вообще не заставляю». Это правда.